В тени реликтового леса – "ВЗМОРЬЕ" – газета Шкотовского муниципального района
Пт, Сен 20, 2013

В тени реликтового леса

75-летняя история Приморского края изобилует именами замечательных людей, перечнем важных событий. К несомненным достижениям по праву можно отнести сохранение уникальной природы на обширной территории. Шкотовский район – не исключение.

В глубине Ливадийских гор, где из каменных недр рождается ключ Прямой, на смену теплолюбивому кедрово-широколиственному лесу приходят замшелые ельники. Еще дальше, на вершине овеянного невероятными легендами Пидана, темнохвойная тайга уступает место древесно-кустарниковым зарослям. То плотными, то более изреженными куртинами, они окружают участки каменных россыпей – гольцов. Такую переходную форму растительных сообществ ученые называют вертикальной поясностью.

Тайга зовет

Удивительное разнообразие лесов этой местности, их многовидовой состав с уникальными, эндемичными представителями флоры, издавна очаровывает и привлекает внимание населения всех регионов России. В сочетании с не менее удивительным, а порой причудливым рельефом эта, самая южная ветвь Сихотэ-Алиня, является популярнейшим объектом для массового туризма. Ведь не зря известные ботаники первой половины прошлого столетия – Шишкин, Кабанов, Воробьев, сравнивали лесистые склоны Пидана со своеобразным музеем живой природы. Чего только стоит целебное семейство аралиевых: элеутерококк, заманиха, диморфант, и, конечно же, хранимый лесными духами, корень жизни – женьшень. А сказочные лианы лимонника, винограда, актинидий! В сумраке леса некоторые из них забираются в кроны деревьев на 20 метров! Джунгли, да и только. Интересны и виды горно-тундровых формаций – бадан тихоокеанский, брусника, кедровый стланик, рябина бузинолистная, рододендрон золотистый и многие другие.

Название вышеупомянутого ключа, Прямой, происходит, видимо, от его относительной прямолинейности в отличие от других ключей, петляющих в этом красивейшем уголке Приморского края – Смольного, Березового, Мелководного, Кабаргина. В самом начале пути он местами исчезает под грудами гладких валунов, усыпавших русло, затем вновь появляется на поверхности. Наконец, его бурный поток устремляется в узкое ущелье. Срываясь с гранитных уступов, он, будто раненый зверь, ревет и пенится в вихрях водоворотов. В среднем течении Прямой успокаивается и, сверкая серебром, продолжает свой бег, снабжая драгоценной влагой прибрежную чащу густого подлеска из дикой амурской сирени, маакии, бересклета и раскидистых, с резными листьями, кленов…

У каждой хорошей компании настоящих друзей есть добрые традиции. Например, у Евгения Лукашина, героя комедии «Ирония судьбы, Или С легким паром», отправляться с бывшими одноклассниками под Новый год в баню. У казака Корнея Чуба вместе с другими персонажами гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки», в ночь перед праздником Рождества Христова, устраивать попойку у пана головы. Вот и мы, сотрудники участковых лесничеств, несмотря на то, что каждый из нас и без того пропадает в своих угодьях, ежегодно в конце лета делаем совместную вылазку на завораживающие скалистые утесы Ливадийского хребта. Не в качестве работников леса, а как обычные отдыхающие, каких предостаточно на тропах, ведущих к легендарной вершине. Причем, за неделю до очередного подобного мероприятия, мы уединяемся в моем кабинете, словно участники совета старейшин в индейском вигваме. Разрабатываем маршрут, утверждаем список всего необходимого в походе и пытаемся приурочить его к какой-нибудь важной исторической дате. Так, в 2011 году «экспедиция» посвящалась 85-летию образования Шкотовского района, в минувшем – 140-летию выдающегося путешесвенника В.К.Арсеньева. Были посвящения Великой Победе, Лесному Департаменту России, даже присоединению дальневосточных окраин к Государству российскому (в 2008 году – ровно 150 лет). Когда стали обсуждать нынешний проект и рыться в памяти в поисках знаменательного юбилея, я предложил: «А что, если в честь Приморского края, ведь ему в этом году – 75!» Возражений не последовало.

Путешествие начинается

Ранним августовским утром электропоезд, следующий по маршруту Владивосток – Тихоокеанская, сделал короткую остановку на станции Шкотово. Очередная партия пассажиров с трудом разместилась в переполненных вагонах. Нам же пришлось довольствоваться узким проходом между рядами скамеек, то и дело натыкаясь на торчащий со всех сторон инвентарь дремавших дачников. Мои спутники затеяли, казалось, бесконечный спор об изменчивой приморской погоде. Старший из них, человек с весьма колоритной фигурой, уверял, что внимательно изучил прогноз по Интернету, и что, мол, все очень плохо.

- Дожди передали, – уныло произнес он. – Похоже, наш поход обречен.

Совсем недавно этот милый здоровяк отпустил усы и бородку, придававшие ему сходство с предводителем средневековых кочевых племен, собравшихся захватить мир. Другой, помоложе, абсолютный оптимист, был убежден, что карта погоды – ничто иное, как плод фантазии синоптиков, а перспектива намокнуть его вовсе не волнует: «Какие пустяки, Иваныч, я буду просто счастлив провести пару-тройку дней в вашей бывалой компании».

При слове «бывалой» Сергей Иванович, мой неизменный помощник в служебных делах, заметно приободрился. Оценивая новенький фотоаппарат в руках молодого лесничего и вновь склоняя разговор к жуткой непогоде, с ухмылкой спросил:

- Слышь, Ромка, а ты уверен, что фотки получатся?

Не было никаких сомнений, что этот диалог затянется надолго, и я переключил внимание на группу одетых в «энцефалитки» людей, как позже выяснилось, энтомологов (специалистов по насекомым) из Иркутска. Народу к этому времени поубавилось, и после краткого знакомства, подсев поближе, решил поучаствовать в беседе.

Сибиряки были удивлены разнообразию приморской энтомофауны. Особенно их поразили темно-синие, с изумрудным отливом на бархатистых крыльях, хвостоносцы Маака, которых мы с детства привыкли называть махаонами. Еще бы, ведь эти великолепные бабочки из семейства парусников, напоминающие гигантских тропических птицекрылок, обитают в нашей стране только на юге Дальнего Востока. Их фантастическая красота и изящество линий, действительно, притягивают взор. Но, как не парадоксально, ученых в большей степени интересовали совсем невзрачные виды молей, а еще какие-то мелкие жуки, названий которых я никогда не слышал.

На одной из станций, заметив, что привокзальные столбы с прожекторами облеплены кладками непарного шелкопряда (кстати, нашествие гусениц этой бабочки является настоящим бедствием для лесных и садовых насаждений), ученое общество пришло в такой неописуемый восторг, что мы стали опасаться, как бы солидные академики не выпрыгнули на ходу, прихватив свои сачки и морилки. Я постарался быстрее перевести разговор на другую тему. Оказалось, что они хорошо знали историю освоения Приморья, его самобытность и неповторимую красоту природы. Зазвучали легендарные имена исследователей края – Будогосского, Пржевальского, Венюкова, Арсеньева. Не забыли и прославленного морехода Г.И. Невельского, чьи знаменитые открытия в середине 19 века позволили Российской державе закрепить за собой огромные территории дальневосточных окраин – Приамурье, Сахалин и Приморье. В этом году, 23 ноября, со дня рождения Геннадия Ивановича исполняется 200 лет, и все благодарные потомки отдают дань памяти и преклоняются перед жизненным подвигом доблестного русского адмирала.

Состав миновал железнодорожный разъезд «53 километр», и перед нами открылся величественный пейзаж на Ливадийский хребет. Его вершины были окутаны плотным одеялом кучевых облаков, под которыми жил своей размеренной жизнью, полной сокровенных тайн, волшебник – лес. Именно здесь, в специфических условиях высокогорья, под воздействием теплого дыхания Японского моря, произрастает большинство редчайших растений южного Приморья, чудом сохранившихся до наших дней.

В поисках древних реликтов

Вскоре электричка сбавила ход и, пронзительно свистнув, остановилась возле таежной Лукьяновки. Попрощавшись со служителями науки, и спешно покинув душное чрево вагона, мы устремились к деревне, где нас ожидала машина с остальными участниками путешествия. Они приехали на день раньше, чтобы оборудовать лагерь, откуда и будут совершаться наши прогулки по окрестностям гор.

Лукьяновка разбросала свои дома по просторной поляне, наполненной запахами цветущих трав. Сразу за деревней, за оградой крайнего дома, утопающего в зелени черемух, начинался лесной массив. Разрезающая его дорога, по обочине которой теснились ильмы и тополя – исполины, раскисла от частых дождей, и мы еле-еле продвигались, постоянно застревая в огромных лужах, тревожа ленивых пучеглазых жерлянок. Ярко-зеленые, с оранжевым брюшком, они нехотя выбирались из своих грязевых ванн, кишащих клопами – водомерками. Примерно через час мы были на биваке. Свернув с дороги, остановились в живописной пойме, где ключ сливается с небольшой протокой. В месте соединения вода намыла песчаную косу, окаймленную разноцветными камнями. По крутым берегам свисали длинные пряди осок и папоротников, а рядом распростер лопасти сложных метровых листьев маньчжурский орех.

Полуденное солнце безжалостно накаляло недвижимый воздух, и как не хотелось покидать этот рай, мы, тем не менее, побросав пожитки и наскоро перекусив, заторопились на экскурсию. Через полтора-два километра чуть приметная тропа привела к плоской возвышенности. Среди смешанного леса с участием кедра и пихты цельнолистной – самой крупной из хвойных пород (высотой до 55 метров при диаметре ствола 2 метра), произрастающей только на крайнем юге Приморья, выделялось необычное дерево с красноватой отслаивающейся корой, мягкой хвоей и ягодами вместо шишек. Разумеется, все сразу узнали реликт третичного периода – тис остроконечный. Этот древний патриарх сохранился благодаря тому, что великое оледенение не дошло до южных широт. И современники, любуясь на истинное украшение наших лесов, воочию соприкасаются с далеким прошлым Земли. Между прочим, тис может достигать возраста 800 и более лет. Растет одиночно или небольшими группами, и лишь на морских островах Приморья образует самостоятельные насаждения. В тенистых тисовых рощах практически отсутствует подлесок, и даже его собственный подрост найти невероятно сложно.

Тропа отклонилась от намеченного маршрута и мы, карабкаясь по скальникам, только к вечеру добрались до пади, по которой протекает приток Прямого – ключ Темный. В тайге смеркается рано. Пора было возвращаться. Чуть поодаль, на крутых россыпях плотной шеренгой «выстроились» невысокие пирамидальные деревца. Нетрудно было определить, что это можжевельник твердый – редкий, с шиловидной хвоей, представитель семейства кипарисовых. Он очень декоративен, особенно, когда созревают сизовато-черные плоды, так называемые шишкоягоды. Вместе с другими видами можжевельников используется в озеленении, но из-за малых запасов и ограниченного ареала занесен в Красную книгу.

Вернулись затемно. Развели костер и подкрепились бутербродами. Пока прихлебывали душистый чай с размешанным в нем малиновым вареньем, решили, что завтра поднимемся по общей туристической тропе к зарослям «поднебесного кипариса» – микробиоте перекрестнопарной, эндемичному виду растений из прошлых эпох. Очень хочется собрать несколько гербарных образцов этого ветвистого кустарника, стелющегося в горных массивах Сихотэ-Алиня. Вызывает интерес строение темно-зеленых, буреющих на зиму хвоинок микробиоты. Чешуйчатые, похожие на миниатюрную черепицу, они плотно прижимаются к побегам, на которых сидят мелкие, всего около 6 мм, округлые шишечки бурого цвета.

В палатку идти не хотелось, поэтому легли на свежем воздухе. Кто хоть раз побывал с ночевкой в таежных дебрях, знает, какое это блаженство – вытянуться на «спальнике» после долгого перехода. Слушать потрескивание костра, смотреть на силуэты остроконечных елей на фоне звездного неба и медленно засыпать под журчащую колыбельную ручья – вечную мелодию таинственного леса. Все казалось спокойным и безмятежным. Было далеко за полночь, когда мы насторожились от подозрительного шума. Крупные капли дождя, пробиваясь к земле, барабанили по кронам деревьев. Сна как не бывало. Сломя головы, все кинулись к палаткам, однако, вспомнив про имущество (вот так бывалая компания) и вооружившись фонариками, выскочили наружу. Дождь усиливался. Раскалывая свод небес, ослепительно блеснула молния, а вслед за ней раздался раскатистый грохот. Словно оглашенные, мы лихорадочно бегали по косе, постоянно спотыкаясь о какие-то препятствия, падали и вновь подскакивали с громким чертыханием. Вероятно, со стороны это напоминало кошмарные пляски вурдалаков на шабаше. Ключ, и без того полноводный, начал разливаться, угрожая затопить весь лагерь. Однако вскоре все стихло, как это часто бывает в нашем крае. Дрожа и хлюпая носами, мы стали дожидаться рассвета.

Как только солнечные блики проникли под полог леса, мир вокруг преобразился. Первые спасительные лучи заскользили по склонам гор, возвращая им привычные очертания, коснулись росистых кустов, и каждая капля вдруг задрожала, переливаясь гаммой радужных красок. Свежий утренний ветерок всколыхнул ворохи поникшей травы, поиграл с ветками осин, отчего листья на них робко затрепетали, и умчался прочь, разрывая в клочья пелену белесого тумана. Лес пробуждался. Спустя полчаса стало совсем светло, лишь продолговатые тени еще прятались по углам, заползая в сырую глубину распадков.

Тревоги и улыбки туристической тропы

Кого только не встретишь на тропе, ведущей к Ливадийской гряде. Здесь и самодеятельные туристы всех возрастов и национальностей, и организованные группы школьников, путешествующих под присмотром воспитателей-вожатых, и семейные пары, ищущие романтическое уединение на лоне природы. Длинной вереницей, словно странствующие золотоискатели Аляски, преодолевающие Чилкутский перевал, они упорно взбираются вверх по горному склону. К сожалению, некоторые отдыхающие совершенно не заботятся о чистоте природных комплексов и оставляют после себя кучи мусора. Тем отраднее представляются мероприятия по очистке лесов от бытовых отходов, проводимые различными экологическими организациями. Их усилия просто неоценимы.

На помощь этому благородному делу пришло местное казачество, во главе с атаманом Федором Лопардиным (он же глава администрации Новонежинского поселения) – толковым руководителем и настоящим патриотом своего края. Как известно, движение – это жизнь, но после многочасового изнурительного подъема, искусанные кровожадной мошкарой, мы все заметнее шаркали ногами, часто приседая на упавшие от шквальных ураганов стволы деревьев. Перед нами растянулся отряд из десяти человек в разрисованных невероятными орнаментами халатах до самых пят. На головах красовались забавные чепчики с раскачивающимися в такт шагов бубенцами. Замыкал шествие долговязый верзила, тащивший полутораметровый рюкзак, увенчанный авоськой с… обыкновенным петухом. Страж курятника возмущённо озирался по сторонам, тщетно пытаясь освободится из плена.

Впереди возвышалась отвесная скала – «камень-жертвенник». Только сейчас мы разгадали участь домашней птицы. Команда странных натуралистов неведомого вероисповедания уже облепила поросшую мхом глыбу, будто муравьи – вазочку с повидлом. Представив, как будет биться в конвульсиях бедный петушок, пришлось выменять его на два армейских пайка. Радости «долговязого» не было предела. Видимо, процедура жертвоприношения ему тоже казалась несимпатичной.

- Это что, – сказал Володя, один из участников нашего похода. – Четыре года назад такие же чудаки не поленились притащить с собой козла, а он от них сбежал.

Владимир Владиславович был уроженцем этих мест, много лет работал в Анисимовском лесничестве. И, как истинный старожил, знал множество подобных историй. Особенно его позабавило то, как несчастный козёл долгое время бродил по горным кручам, издавая истошное блеяние. Его часто замечали туристы, а один из здешних горе – экскурсоводов, изрядно «наугощавшись», выдавал его за летающего демона Ливадийской горы.

Ноги гудели от усталости, но мы были рады, что преодолели этот путь. Любуясь на открывшуюся с вершины Пидана панораму, нами овладело неподдельное чувство восторга. Окружающие отроги хребта и зелёный ковёр уходящих в бесконечность долин пьянили своей красотой. Там, внизу, в тени реликтового леса, торжествует непрерывный цикл жизни, смерти и возрождения -проявление мудрой сущности бытия и могучей силы природы.

P.S. В Лукьяновке, притормозив около обширного подворья, водитель открыл дверцу:

- Бабушка, вам петушка не надо?

- Что ты, милок, – хихикнула старушка, кивая в сторону разукрашенного пернатого царства. – Своих девать некуды. Давеча какие-то лихоманцы спёрли одного, да я не в обиде – можа, голодають.

Делиться догадками с доброй сельской труженицей как-то не хотелось, и мы отправились восвояси, навстречу производственным будням.

 

Сергей Глупак, участковый лесничий Шкотовского лесничества.

321

 



Комментарии

XHTML: Вы можете использовать html теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>


Почтовый адрес редакции: 692802, Приморский край, г.Большой Камень, ул. Ленина, 13.